Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:57 

Дым сигарет v.1.1

IVes de Gris
Еще один дон Мигель д'Эспиноса
Раз это писательский дневник, пусть результаты стилистической правки пока поживут здесь... Потом буду потихоньку их вывешивать в другие места. Кстати, помнится, в тексте мне где-то попадалась ошибка, а потом куда-то сгинула... Кто найдет и мне покажет - буду очень благодарен :)



По ночам он сидел на кухне и курил. Иногда он пил при этом пиво, но чаще - кофе.

Иногда он думал о работе. Иногда - о братьях, с которыми созванивался только изредка. Иногда он вспоминал прошлое. Чаще же он не думал ни о чем.
Когда он думал о работе, он обычно чертил или рисовал что-то ручкой или тонким механическим карандашом на небольших листах бумаги, иногда это были осмысленные рисунки, схемы-намеки, но чаще - просто бессмысленная путаница штрихов. Он любил свою работу. Она не отнимала слишком много времени, она была интересна, не привязывала его к одному месту и не диктовала жесткого расписания.
Его братья давно разлетелись по миру. Они жили в других городах и других странах, были довольны своей жизнью и не слишком стремились вернуться и встретиться с ним
Его родителей не было на свете.
Его бывшая жена давно забыла дорогу к этой квартире.
Иногда ему звонили друзья. Они знали, что ему можно звонить ночью. Иногда... Он знал, что будут звонить, оглядывался на телефон и ждал звонка. Он хотел услышать знакомый голос... Он ждал звонков от братьев и друзей, от бывших и старых подруг. Он хотел говорить и слушать...
И всегда вздрагивал, услышав трель телефона, снимал трубку, морщась от досады. Оттого, что кто-то врывается в эту ночь, разрушает ее тишину или гармонию звуков, врывается в это одиночество, где нет никому места...
Иногда его посещала память о многих встречах с друзьями. Здесь, на этой кухне, и еще раньше... Он не испытывал ни ностальгии, ни сожаления. Он просто вспоминал. О разговорах до утра - о книгах, о любви, о боге, о политике, о смысле жизни, о пиве и водке... Он просто вспоминал дым и запах перегара. Он просто вспоминал, отстраненно, без эмоций, как будто это было не с ним.
Он вспоминал женщин, которые были здесь, на этой кухне, ужасались пустоте его холодильника и бежали в магазин. О женщинах, которые пожимали плечами, потому что им было плевать. Он вспоминал о женщинах, которые хотели навсегда войти в его жизнь, закрепив свои права на него штампом в паспорте. Они уходили, как правило, со слезами и скандалом. Он вспоминал о женщинах, которые приходили и уходили легко, понимая, что нужно им, и что нужно ему...
Он никогда не вспоминал только о своей бывшей жене, о тех полутора годах, которые они провели вместе.
Но чаще он просто смотрел на дым сигареты и ни о чем не думал. Или смотрел в окно. Смотрел, как гаснут одно за другим далекие окна, похожие на желтоватые звезды.
Он любил наблюдать за танцем снежинок, попавших в лучи света из его окна или за тем, как кружатся осенние листья, любил слушать дождь.
Он любил белый свет от лампы-шара на потолке, любил фальшивый уют света от лампочки на стене, желтоватого, выхватывающего из полумрака только стол, стулья, его кресло и кусок пола.
Он любил слушать тишину уснувшего города или музыку, но никогда не включал по ночам телевизор с видеомагнитофоном. Телевизор он отдельно от видеомагнитофона не воспринимал и радио тоже никогда не слушал.
Он любил горячий и крепкий кофе, который варил в джезве на синем пламени плиты. Любил сигареты. И еще больше - смотреть на струйки дыма...
Он не был несчастен, но и не был счастлив. Эти слова уже потеряли для него всякое значение. Он был доволен.
Он не знал, что такое одиночество. Ему звонили и предлагали встретиться чаще, чем ему хотелось бы, но не настолько часто, чтобы он счел своих друзей назойливыми. Иногда он отклонял приглашение под благовидным и убедительным предлогом, но чаще приходил на встречу.
В шкафу, слева, на верхней полке всегда стояла на всякий случай бутылка виски и бутылка коньяка. Он практически никогда не пил в одиночестве... разве что совсем немного, но и тогда чаще пиво. А к себе домой он очень редко кого-то пускал. И чем дальше, тем реже.
Время шло незаметно, как будто не касаясь его, как будто научившись бегать по кругу, как лошади в цирке – танец снежинок, запах оттаявшей земли, запах листвы, пыль, летние ливни, осенние неторопливые дожди, танец опавших листьев, снова снег.
***
С годами многие его друзья потерялись. С кем-то просто жизнь развела, кто-то уехал в другие города. С годами многие стали ограничиваться телефонными звонками и перестали предлагать встретиться. Кто-то был слишком занят, кто-то уже слишком стар, чтобы ехать куда-то. Нет, изредка все равно встречались, но... изредка. На похоронах общих друзей и знакомых, например. Чаще всего именно там он и встречался со старыми знакомыми. На чужих похоронах или их собственных.
Он не замечал, что у него за спиной шептались, говоря, что время и старость забыли о его существовании, что так не должно быть, так просто не справедливо, что одни стареют, страдают от множества болезней, а другим хоть бы что...
Он не замечал хода времени. Сигареты, кофе и свет далеких окон не менялись.
Бутылки в шкафу покрывались пылью. Ему не с кем было их распить, а в одиночестве... Ему не нужно было забыться.
Теперь он не мог никого пугать пустотой холодильника, как было когда-то. Он не был привередлив в еде, он предпочитал полуфабрикаты, но с некоторых пор ему не нравилось внезапно обнаруживать, что в доме нечего есть. Он вообще не любил сюрпризы.
Он любил смотреть на серебристые струйки дыма. Он любил черные или серые штрихи на белизне бумаги. Он любил прохладный - а лучше еще и сырой - ночной ветер, пробирающийся, как вор, в уют кухни.
Он любил черный кофе и мясо с кровью.
Он не был счастлив. Но он был доволен.
***
Однажды в его доме появился посторонний. Он просто вошел, как к себе домой, не говоря ни слова, сел за стол на кухне и взял сигарету из лежащей на столе пачки. Две струйки дыма слились под потолком в слоистое облако.
Хозяин дома достал из шкафа коньяк и два стакана. Потом он достал виски. Но уже позже.
Они пили и курили. Они молчали, глядя на дым, на гаснущие окна и зажигающиеся звезды. Они вдыхали ночной ветерок, смешавшийся с пропитавшим кухню запахом кофе и сигарет, виски и коньяка.
И когда последняя сигарета была брошена в пепельницу бессмысленным и жалким окурком, когда последняя янтарная капля скатилась слезой по стенке стакана на язык, когда и окна, и звезды погасли, уступив место рассвету, когда дымное облако превратилось в непроницаемую дымовую завесу, когда покрытые паутинкой штрихов листки разлетелись по полу, когда умерла музыка в музыкальном центре, когда тишина стала давить на виски, настойчиво требуя слов, когда время начало вступать в свои права, вползая в этот неизменный мирок предчувствием рассветных лучей, он наконец заговорил.
- А говорили, что Смерть - женщина. Врали, да?
- Врали, - легко согласился незнакомец.
Молчание.
- Я не Время и не Старость, - сказал гость. - Я ничего и никого не забываю.




URL
Комментарии
2007-11-17 в 22:20 

Llah
Что ни день, то добрая гадость -)
Он вспоминал о женщинах, которые приходили и уходили легко, понимая, что нужно им, и что нужно ему...

Он любил наблюдать за танцем снежинок, попавших в лучи света из его окна, или за тем, как кружатся осенние листья, любил слушать дождь.


Разве что вижу одну лишнюю запятую и одну недостающую. Но как-то это несерьезно.

2007-11-17 в 22:26 

Coeur-de-Lion & Mastermind
Хороший рассказ :)

2007-11-18 в 21:24 

IVes de Gris
Еще один дон Мигель д'Эспиноса
Llah Может, меня просто глючит. А за отлов запятых - спасибо :)

Бранд Спасибо. Мне кажется, после правки он стал читаться несколько легче, а то сплошные местоимения как-то удручали :)

URL
   

Потерялся и застрял где-то между 14 и 20 веком...

главная